ЖУРНАЛ АГРОПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА СИБИРИ

Одна привилегия – уработаться до смерти, или Бизнес по-русски

Разговор с начальником отдела сельского хозяйства администрации Сухобузимского района Валентиной Кондратьевой начался в поле. День был великолепный, кругом благоухало разнотравье, птички пели, только Валентине Васильевне было не до красот природы.

– Как провести уборочную кампанию имеющимися техническими средствами, большой вопрос, – тяжело вздохнув, произнесла она. – Всего пять новых комбайнов, да и тракторов не хватает. Много ли вспашешь старенькими агрегатами? Это результат того, что в этом году сократили субсидии на 30 процентов. Вначале еще была надежда, что хозяйства зерно смогут реализовать и на эти средства приобретут технику, но цены упали до невероятно низких пределов. Часть запасов так и осталась невостребованной, лежит в закромах.
Перекупщики дают около 3 тысяч за тонну, но отдавать продукцию ниже себестоимости равносильно преступлению. Ведь столько крестьянского труда в него вложено! Сейчас новый урожай убирать нужно. Радует один лишь факт – горюче-смазочными материалами запаслись заранее, значит, из-за этого не будет простоев.

– Где зерно хранить будете?

– Я не скажу, что в хозяйствах забиты все склады. В Шиле перерабатывают зерно на муку. Да и площадей под посевы зерновых культур у нас в районе отведено всего 34 тысячи гектаров. Это немного. Например, по сравнению с Назаровским районом это капля в море. Да и на нужды собственного животноводства зерновые будут использованы.
Сейчас проблема другая. В связи с тем, что хлебоприемные пункты за свои услуги в буквальном смысле дерут деньги, наши фермеры начали объединяться, чтобы на следующий год купить небольшое сушильное хозяйство и тем самым сократить расходы. ХПП сначала завлекают своими услугами, а затем сельхозпроизводителям сложно назад получить зерно, которое увезли на сушку. Да и услуги почему-то дорожают в сравнении с договором.
В итоге получается, что сельхозпроизводитель всем заплатил и остался ни с чем. А ведь крестьянам надо платить заработную плату.

– На чем же держитесь?

– На людях. Это самый главный ресурс, но и он не бесконечный. Заработная плата размером шесть тысяч рублей особого энтузиазма не добавляет. Пора менять отношение к сельскому хозяйству, считать рентабельность не реализационную, а производственную.
В сельском хозяйстве много переходящих запасов, деньги не имеют быстрого оборота. Например, для того чтобы молодняк крупного рогатого скота вырастить и сдать на мясо, нужно три года. Все это время тратятся корма, используются трудовые ресурсы, выплачивается заработная плата.
С молоком такая же ситуация, к тому же в последнее время переработчики не всегда принимают его на переработку. Сельхозпроизводители вынуждены пускать молоко на изготовление масла, которое никогда не было рентабельным. Для производства одного килограмма масла необходимо истратить 20 литров молока, производство сметаны тоже убыточное.
Земля сейчас переходит в частные руки. Жилье не строится в деревне, кадры молодые не задерживаются. Каким будет наше будущее, сказать трудно. Во всем мире сельское хозяйство дотационное. У нас, наоборот, из крестьянина тянут все соки. Чтобы взять кредит, нужно иметь ликвидный залог.

– Но ведь для сельчан существует немало льготных кредитов, например, тот же национальный проект дает неплохие возможности для развития хозяйств.

– Любые кредиты, как известно, – кабала. Национальный проект по сельскому хозяйству – это тот же кредит, ставку рефинансирования гасит государство. Основную сумму долга все равно выплачивает крестьянин со своих доходов. К тому же деньги ему возвращаются не сразу, бывает даже через полгода: то справки нет, то бумажная волокита. А кредит платить нужно каждый месяц, своевременно и в полном объеме. Поэтому говорить, что нацпроект хорошая идея, неправильно.

Банки сегодня не подчиняются никому, поэтому никогда не дадут деньги юридическому лицу, который не может вернуть этот кредит. В результате получается, что кредитами могут пользоваться только финансово устойчивые хозяйства. Мировая практика свидетельствует: если зависимость предприятия от банка составляет свыше 35 процентов, то это будущий банкрот. У нас же закредитованность некоторых хозяйств составляет свыше 40-50 процентов.

Государство дает деньги банкам, а не сельскому хозяйству. Что, мы банки развиваем? Они строят хоромы, создают условия для своих людей. Мы что получаем от этого? Головную боль, больше ничего. Если государство хочет решить вопрос продовольственной безопасности страны, то, по моему мнению, должен быть безвозмездный вклад в сельское хозяйство. Безусловно, контроль над финансовыми средствами должен быть очень жесткий. При этом нужно учитывать, что в растениеводстве результативность видна только после того, как сельхозпроизводитель вырастит и уберет урожай, а в животноводстве и того дольше. А у нас сегодня дали по нацпроекту деньги, а завтра уже требуют отчетность, какие показатели увеличили и на сколько. Эта система, наверное, не приживется у нас. Поэтому у крестьянина пока одна привилегия – уработаться до смерти.

Татьяна Владимирова